Наталия Беляускене: «Я ничего кроме кино не умею делать, кино – моя жизнь!»

Одна из историй из киноальманаха «Ближе, чем кажется», которая закрывает IV Московский молодежный кинофестиваль «Будем жить!», снята замечательным режиссером Наталией Беляускене. Это трогательный фильм о взаимоотношениях маленького мальчика с папой никого не оставит равнодушным. После интервью, которое я взяла у Наталии, я поняла, что фильмы очень похожи на своих создателей. Теперь и вам предстоит в этом убедиться.

— Ваша история в альманахе «Ближе, чем кажется» очень добрая, светлая, недаром она происходит в самый сказочный праздник – Новый год. И на протяжении всего фильма, по крайней мере мне, очень хотелось, чтобы произошло чудо и главный герой вернулся в семью. Концовка фильма не настолько ясна и зритель не может 100% сказать, как сложится судьба у героев фильма. А Вы как для себя закончили эту историю? И верите ли Вы в чудеса?

— В чудеса?.. Верю, конечно. И в Деда Мороза, и в Новый год. У меня даже день рождения 1 января. Но знаете, что для меня самое большое чудо? Это – люди. Я сама себе завидую, как меня балует жизнь на удивительные встречи, совершенно  уникальных людей. И это кино началось когда-то со знакомства с замечательной, чуткой Ипполитой Купреяновой. Это она написала историю, которая растрогала меня, осталась в памяти. Правда, прошло несколько лет, прежде чем удалось реализовать этот сценарий. Там было другое время года, но в процессе работы над фильмом сместились сроки, и мы решили – раз уж так, пусть в нем будет Новый год. Появились новые персонажи – Дед Мороз например, крошечная роль, которую я упросила сыграть моего друга Михаила Богдасарова, появился эпизод с тортом. Но это предвкушение праздника! И в финале, когда папа бежит обратно,  очевидно, что этот день навсегда изменил жизнь и папы, и сына, случилось главное чудо – эти двое обрели друг друга. Случился самый важный, человеческий контакт  между ними. Даже живя в разных городах, они уже не потеряют друг друга. Но, зрителю решать – тут свобода оставлена для фантазии. Кто-то захочет поселить Колю в Москве. Я не против.

— Как Вам работалось с Даниилом Изотовым? Ведь известно, что с детьми и с животными невероятно трудно работать. Поделитесь секретом, что нужно сделать, чтобы маленький мальчик так хорошо сыграл свою роль?

— Секретов я не выдам! Шучу. Я не знаю секретов, возможно, их нет. Просто надо быть очень настроенным на ребенка, помогать ему. Впрочем, это любого актера касается. Даниила Изотов не просто маленький мальчик, он – актер. Это факт. У нас был огромный кастинг на эту роль. По сценарию мальчик должен был быть старше, поэтому приходили девяти-десятилетние ребята. Много известных. Не удивляйтесь. Они снимаются в рекламе, в сериалах. Я бы с радостью сняла детское кино со многими из них и про них, но моего героя среди них не было. И вот появился Даня. Его случайно позвали. Я уже от отчаяния готова была смотреть всех. Он не подходил по возрасту, но он покорил всех. На пробах он должен был сыграть эпизод, в середине которого его герой плачет. Буквально с порога Даня предупредил: «Значит так. Я могу входить в любые состояния, но чтобы заплакать, мне нужна одна минута». «Как тебе будет удобно», – сказала я, и мы включили камеру. Дальше началась сцена и он играл до того места, где его герой должен был заплакать, потом, не говоря ни слова, Даня поднялся, начал пятиться к двери и вышел. Мы переглянулись с оператором, актер, который играл папу, еле сдержал смех.  Мы не стали выключать камеру, ждали, что будет дальше. Через минуту открылась дверь и Даня, с полными глазами слез, задрав голову, чтобы они не вытекли раньше времени, проследовал к своему месту и продолжил играть сцену. Очень убедительно.  В общем, мы решили, что рискнем, хотя это несколько изменило интонацию истории, сделав ее  еще более сказочной. Ребенку в таком возрасте очень тяжело. У него главная роль, если он устал, нам нечего снимать, 40 человек стоят и ждут. Шестилетний мальчик, конечно же, не может 12 часовую смену выдержать. У нас всякое случалось по ходу съемок. Была одна смена, когда игровая машина не завелась. Вечер. Холодно в салоне, снимать не можем. Пока машину починили, Даня устал, перенервничал, начал плакать. Мама, Евгения Изотова, которой хочу сказать отдельное спасибо, пришла утешать Даню. Они погуляли, через час Даня успокоился, сел в теплую машину и уснул.  Смена идет, снимать опять не можем. Ребенок спит, как спят только дети, невозможно растолкать, его ставишь на ноги, а он не просыпается. Но потом кое-как разбудили, накормили вареной колбасой, которую он очень любит, поэтому на площадке всегда были бутерброды с колбасой. Оставалось уже очень  мало времени от смены, пробка рассосалась, из-за которой мы вообще туда снимать пришли, сняли как-то иначе, выкрутились. Но, Вы же понимаете, какое это напряжение, когда другой смены не будет. Зато бедный, измученный ребенок, наевшись колбасы, начал икать в кадре – это у него очень трогательно вышло и вошло в картину. Вообще, Даня – большой молодец. В кадре он собирается и работает как взрослый актер, правда после команды «Стоп» его надо ловить. Звукорежиссерам и костюмерам пришлось несладко. Но, на мой взгляд, он справился с очень серьезной ролью. Я очень ценю актеров, которые «дарят» картине то, чего не было в сценарии, потому что начинают дышать и думать как персонаж. Есть одна сцена в кафе, где я не сказала «стоп» и актеры продолжали импровизировать, и Даня спровоцировал очень хорошую сцену: когда он говорит, что они с папой очень похожи – глаза, нос – это была его импровизация. Конечно, Дане очень повезло с партнером. Тимофей Трибунцев – это большая удача картины. Многие, кстати думают, что он на самом деле отец Дани. Мне очень хотелось портретного сходства между папой и сыном. И вот, кажется, получилось.

— Вы снимаете в разных стилях, начиная от драмы и заканчивая комедией, есть ли жанр, который Вам близок больше, чем остальные и почему?

— Жанр – трагикомедия. Это самый высокий жанр и самый близкий к реальной нашей с Вами жизни. Смешное и трагическое всегда рядом. Оно как будто создано специально, чтобы быть рядом, сохранить баланс. И этого баланса я пытаюсь держаться в кино.

— Мы слышим в фильме очень необычную восточную музыку, но, как ни странно, она прекрасно сочетается с московским колоритом. Расскажите, пожалуйста, немного про нее.

— Я всегда очень трепетно отношусь к музыке. В этот раз я имела неосторожность поставить в качестве референса индийскую музыку, которую невозможно было использовать, но Анатолий Зубков – наш композитор сказал: «Я тебе лучше напишу». И написал! А исполнила композицию Светлана Джанардан. Перевод у песни приблизительно следующий: «Папа я еду к тебе, скоро мы будем вместе». Удивила всех Светлана тем, что она записывалась, сидя на полу, традиционно исполняя песню. Обычно же звукорежиссеры не позволяют актерам даже на стуле сидеть, чтобы диафрагма не зажималась, а тут